Село: проблемы и кризис

Скоро осень. За окнами август. От дождя потемнели кусты. А это значит, что на полях страны, как и мордовской республике, развернулась уборочная кампания. Поэзия конца лета в общественно-хозяйственном звучании сменила жесткая проза. И здесь ничего не поделаешь. Село, с его хозяйственно-экономическими формами, накрепко завязано с комплексом общих проблем: засуха или проливные дожди, техника и ее недостаток, логистика, складские помещения, топливо, дефицит людей, недостаток средств и т.д. и т.п. Все здесь находится в таком крепком узле, что многие организаторы-аграрии готовы плюнуть на все и навеки распрощаться с селом. Можно наслово поверить, как им осточертели газетно-телевизионные панигирики о радостных прелестях сельскохозяйственной жизни. А на самом деле?

Мы пообщались с несколькими руководителями сельсхозпроизводств с целью услышать от них истинную ситуацию.

Многих из них всерьез беспокоит ценовая политика на продукцию и, в первую очередь на зерно. А точнее, почти полное отсутствие такой политики. Параллельно тому, что затраты на производство продукции растут в пожарном состоянии, ценовой порядок самой продукции из года в год категорически снижается. И если еще в недавнее время доходами, полученными от реализации зерна можно было худо-бедно производить расчеты за ресурсы, то ныне даже гигантские урожаи не позволяют этого сделать. Более того, высокие урожаи уже не радуют аграрников. И дело не в том, что их не успевают обрабатывать, а в том, что критически увеличивается финансовая нагрузка на сушку, сортировку, перевозку, хранение и т.д. Все эти позиции стремительно возрастают в цене. В тоже время зерно, которое еще три года назад покупалось от 15 до 17 рублей за килограмм, сейчас торгуется от 6 до 9 рублей. При этом во многих звеньях коммерческой цепи участвуют посредники, массовое наличие которых объясняется простым русским словом «рынок».

Можно было бы обратиться к льготным кредитам с их бюджетным субсидированием. Но уже известно, что сельхозведомство предложило уменьшить размер компенсации по подобным займам с 70 до 50 процентов. А это значит, что кредиты, хоть они и льготные, усилят финансовую нагрузку на село. Хотя ведь известно, что именно льготное кредитование было основным драйвером улучшения положения дел в сельхозпроизводстве. И что же делать селянину теперь? Многие агрохозяйственники считают, что отрасль может столкнуться с глубокой экономической депрессией, которая приведет к разорению не только мелких хозяйств, но и крупных.

На чисто финансово-экономические проблемы мощно наслаивается проблема дефицита кадров. Игрушки в агроклассы, в которые «играла» депутатша Оглоблина с коллегами, ни к чему хорошему и полезному , конечно, не привели, как, впрочем, и союз сельской молодежи, который стал всего лишь платформой для карьерных скачков хитрецов. Село катастрофически теряет (а то уже и потеряло) свой потенциал и, в первую очередь, людской потенциал. Его уже не спасут, так называемые «дома народных традиций», веселые сельские праздники, в которых участвуют в основном ностальгирующие горожане, клубные посиделки. Один маленький пример. В Большеберезниковском районе осталась только одна средняя школа- в райцентре. Выпускников со всего района набралось 24 человека. Недавно в крупнейшем когда-то селе Паракино закрылся фельдшерско-акушерский пункт, обслуживающий, в том числе расположенные вокруг села… И это не самый маленький в республике район. Что уж там говорить о полуисчезнущих Кадошкино, Атюрьево, Игнатово…

Вот в этом месте, пожалуй, стоит упомянуть организованную группу управленцев-«созидателей» в горячей любви к которым купается часть люмпен-общества. Если говорить о Мордовии, то именно они внесли свою солидную долю в деструкторизацию сельской жизни. Именно они, осторожно скажем, за бесценок скупили земли у владельцев земельных паев и у хозяйств, сгинувших в банкротстве. На этом поле организовали семейно-корпоративные холдинги, фактически согнав с земли истинных хозяев. Если кто-то следит за динамикой в демографии, то могли заметить, что развитие народонаселенческого кризиса приходится на период правления «созидателей». Один из уважаемых профессоров университета, занимающийся социологией, назвал этот процесс «эффектом Меркушкина-Волкова». При этом важно учитывать, что ведение семейно-корпоративного сельскохозяйственного бизнеса велось в основном за счет всевозможных финансовых учреждений от, так называемого, «фонда развития села» до «корпорации развития», не говоря уже о системе собственных банков, которые были труднодоступными для большинства «мусорных» сельхозорганизаций. Использовалась и такая вредносодержательная форма, когда в семейно-корпоративных интересах применялись объекты социально-культурного назначения в качестве закладных для получения кредитов. Нынешнему руководству республики пришлось и приходится прилагать максимум усилий, чтобы вернуть народу утраченные объекты…

Все это, по большому счету, плод управленческого «таланта» «созидательной» шантрапы, ответственной за образование тех социально-экономических проблем республики, в которых она оказалась.

Уборочная страда-это всего лишь отражатель комплекса трудностей сельчан. Она пройдет и через год будет новая, но только если село выдержит то наследие, которое оставили ему вожди-комсомольцы, ставшие в эпоху кризисов миллиардерами.